Слово — это всего лишь ориентир, слабый отголосок направления, и, в сущности, неважно, насколько оно точно совпадает с самим переживанием. Важно другое: мы продолжаем идти. Продолжаем оттачивать собственное понимание — рациональное, интуитивное, — что в этом пути оказывается истинным откликом, а что было случайной идеей или аккуратно созданной (навязанной) кем-то иллюзией.

Один вопрос, который у меня возникает, в связи с таким поиском, — как проявляется человек в окружающем пространстве, в мире, да и в собственной жизни тоже. Этот вопрос я часто задаю своим клиентам.

Важно — как это выглядит внутри человека и как сочетается с внутренним миром. Идея себя, устойчивое или неустойчивое представление о том, какой я человек, какие ценности несу — этический, мировоззренческий, культурный код. И что сверху натягивается на эту конструкцию — каким «надо быть», чтобы оказаться «хорошим», «правильным».

И как эту форму человек дальше предъявляет социуму, на чем она держится? Сама или нет? Искусственное всегда требует дополнительных энергозатрат, потому что люди, независимо от уровня саморефлексии, тонко чувствуют неискренность, в т.ч. и свою собственную.

Здесь важно заметить, что когда человек говорит о чем-то внешнем, привнесенном (откуда бы оно ни вырастало), он, скорее всего, не испытывает никакого энтузиазма, а как только переключается на своё, истинное, на то, что его действительно наполняет, — тут же появляется энергия в голосе и горящие глаза.

Собственно, это ответ на значительную часть внутренних запросов большинства клиентов. В каком бы возрасте ни переживался кризис, поиск дальнейшего пути можно начинать со своего внутреннего отклика — насколько наполняет выбранное направление, придает сил, расширяет ощущение сопричастности внешнему миру.

И вот здесь становится важен тот самый момент проявления.

Проявиться — это ведь не значит взять готовые лекала, а скорее про свою новую идентичность, выращенную из прежней, живой своей части. И нести её нужно без попыток подменить правду удобством. Не чтобы понравиться себе или социуму, а быть собой, настоящим, конгруэнтным.

В юном возрасте это часто означает впервые сказать миру: «Я — это я (какой я). И мне есть что принести». Это переход от того, что сформировано средой, к способности самому формировать пространство вокруг себя.

Может быть, этот момент проявления придёт в зрелом возрасте, после жизненных обвалов. Когда прежняя идентичность разрушается, и человек стоит перед задачей собирать себя заново. И тогда проявление становится экзистенциальным актом.

Все эти мысли, в целом, есть мои внутренние переживания, поэтому нужно добавить важное наблюдение. Когда мне, как терапевту, удаётся проявиться для самого себя — то и клиенту проявиться становится уже не особо сложной задачей.

То, что было увидено, признано, очищено от мусора чужих представлений и внутренне принято, начинает само подсказывать путь. И этот путь естественно ложится под ноги — потому что он свой.

The post Проявленность, как результат проживания кризиса first appeared on toporsky.live.

* * *

Раздавали в одном месте Счастье. Даром! Бери, кто хочет.

Одни поверили — и пошли за Счастьем: когда еще такое случится? Другие засомневались: может, и не Счастье вовсе? Где это видано, чтобы Счастье — и даром давали? Должен быть подвох. И стали они жаловаться: у одного голова заболела, у другого живот скрутило. В общем, у кого что, не могут пойти. И не пошли за Счастьем, поленились.

Вот смотрят они из окон: а по улице люди возвращаются. И в руках у каждого — Счастье. И все счастливые!
«Как же так? — кричат им те, кто остался. — Нам тоже такое надобно! Только с дивана вставать не хочется!»
«А это и есть ваше Счастье. — Отвечают им счастливые люди. — А за нашим Счастьем нужно было ногами ходить, так-то».

* * *

А ведь действительно, мир вокруг часто раздаёт шансы даром. И плата — не деньги, а выбор, усилие, риск, доверие, действие. Причём бездействие — это тоже выбор — оставаться в том же месте, с тем, что уже есть сейчас.

А «голова болит» и «живот скрутило» — это всего лишь язык, на котором говорит наш страх перед чем-то новым, неизведанным, перед необходимостью выбора и движения.

И есть два типа счастья. Первое — то, что уже с нами, сейчас, если вы готовы остановиться и ничего не менять.

Второе — то, что ждёт в конце пути,  «за порогом дома». Его нельзя получить по доверенности, за ним нужно идти, действовать. И ведь совершенно не факт, что одно «Счастье» — лучше или хуже другого.

Вот такая получается метафора жизненного кризиса — они ведь про то же самое. Когда и диван вроде больше не греет, и всё накопленное «Счастье» прошлых лет — как бы уже не ваше, пустое. И в этот самый момент где-то за углом снова объявляют раздачу — того, что по-настоящему нужно. Но чтобы получить новое «Счастье», требуется вначале отпустить нажитое и привычное. Надо признать, что как есть — дальше уже невозможно, не работает.

И ещё наш ленивый ум — великий мастер по производству оправданий («голова болит»). Это он, ум, боится нового, страшится ошибок и неудач, обожает привычный, мягкий диван. Он готов придумать сто болезней, лишь бы не покидать зону комфорта, даже если это клетка.

Всё остальное — додумывайте сами. Выбор, как и всегда, — действие или оправдание.

The post Счастье. Даром! Бери, кто хочет! first appeared on toporsky.live.

Не каждое чувство нужно проживать сразу. И не каждый момент жизни подходит для глубокой внутренней работы. Иногда наилучший способ справиться с эмоциональной волной — дать себе время, отойти на шаг.

Это и есть конструктивное избегание — способность осознанно не входить в переживание, пока нет внутреннего ресурса его вынести, нет внутреннего позволения или же нет достаточного времени и пространства для переживания чувств здесь и сейчас.

Это не про подавление и не про отрицание, скорее про мудрость жизни. Как написал когда-то царь Соломон: «…Есть время плакать, и время смеяться; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий…»

Иногда конструктивное избегание выглядит как отсрочка:

• Я сейчас не могу плакать, потому что не хочу / не могу разделить боль с окружающими.

• Я не пойду в эту тему, пока не буду в безопасном месте.

• Я отложу разговор до тех пор, пока не высплюсь и смогу слышать собеседника, а не только своё напряжение.

Ещё это может быть паузой, как «зонтик» от слишком сильного ливня. Прогулка (пробежка), музыка, фильм, душ, работа руками, временное уединение или тепло близкого человека — просто дождаться внутреннего ощущения более прочной опоры.

Мы в принципе не обязаны открывать свою дверь боли каждый раз, когда она постучала. Иногда лучше подождать, пока руки перестанут дрожать. По сути, конструктивное избегание, так же как и способность идти в проживание своих чувств, — это важный навык заботы о себе.

Это зрелый выбор внутреннего взрослого, который говорит: «Мои переживания — это важно. Но сейчас я слишком устал, нет времени или не хватит ресурсов. Отдохну и вернусь к этому позже».

И когда психика получает такую поддержку — изнутри или извне — она накапливает прочность. В какой-то момент я понимаю, что больше не боюсь ни проживания чувств, ни паузы перед этим проживанием.

Просто появляется ощущение, когда входить, когда ждать и когда выходить.

The post Про конструктивное избегание first appeared on toporsky.live.

Мы можем избегать эмоциональной боли неделями, месяцами, иногда даже годами. Но когда наконец решаемся вернуться, подойти к ней напрямую, оказывается, что сам процесс занимает совсем другое время.

Боль проживается не бесконечно, а буквально за минуты или часы, максимум считанные дни. Если позволить себе пройти через неё, а не ходить вокруг.

Иногда выговорить всё (когда мы делаем это по-настоящему глубоко), прорыдаться, прокричать, протанцевать всю скорбь и страдания — с телом и чувством, — процесс оказывается удивительно недолгим.

Гораздо короче, чем то фоновое напряжение, которое мы можем годами носить в себе, удерживая внутри то, что всё равно не уходит.

Да, глубокая боль требует больше времени и, возможно, несколько активных подходов. Но даже тогда живое проживание отнимает в разы меньше энергии, чем попытки удерживать боль взаперти.

И когда перестаешь удерживать — становится легче. Внутри наступает такое облегчение, свежесть, как после летнего ливня: тело дышит свободнее, а пространство кажется шире.

Умение проживать чувства — если мы позволяем себе это — навык ценный и невероятно поддерживающий. Способность дать эмоциям проходить сквозь, очищая и не разрушая. Нелегко поначалу, но когда этот навык встраивается в жизнь, то и жить становится проще: меньше напряжения, меньше внутренней борьбы, больше правды и движения.

Я проходил это через телесные практики, випассаны, и до сих пор учусь этому в терапии.

В самой сути терапии — это опыт открытого присутствия: чувства проживаются рядом с Другим, который остаётся, выдерживает, держит пространство. И через это мы учимся выдерживать сами себя.

И это один из самых человеческих опытов — быть в своих чувствах не в одиночестве, а в контакте, пока внутренние волны становятся менее пугающими и более понятными.

P.S. И да, навык конструктивного избегания также важен. Если не брать терапию, то не каждое чувство или ситуация подходит для прямого самостоятельного проживания, и не каждый момент для этого подходит.

Об этом напишу следующий пост — тема мне кажется более мужская и заслуживает отдельного пространства.

The post О проживании сильных чувств first appeared on toporsky.live.

Это пример неосознанной некомпетентности.

Квадрант компетенций — модель, пришедшая из педагогики. И вот как это может выглядеть в практике терапевта.

1️⃣ Неосознанная некомпетентность

Это территория начинающего (или застрявшего) терапевта, который:
•  Уверен, что знает «единственно верный» подход ко всем клиентам (будь то психоанализ, КПТ или гештальт).
•  Не видит своих проекций и контрпереноса, принимая их за объективную реальность.
•  Не осознаёт границ своих профессиональных возможностей и бросается «спасать» там, где нужно просто сопровождать.
•  Использует техники как догму, не чувствуя живой, уникальной ткани психики конкретного человека.

Это фаза профессиональной слепоты, где главная опасность — уверенность в собственном зрении.

2️⃣ Осознанная некомпетентность

Рано или поздно (и обычно все-таки в процессе учебы) терапевт сталкивается с тем, что его инструменты не всесильны, а его понимание — ограничено.

Это болезненный кризис, в котором терапевт осознаёт: «Я не знаю, как работать с этим типом расстройства», «Я не понимаю динамики этих отношений», «Мои личные триггеры мешают процессу».

И можно уйти в защиту, обвинив «сопротивляющегося» клиента, а можно — сделать шаг вперёд, в долину осознанного незнания. Это точка смирения и начала настоящего роста. Здесь появляются запросы на супервизию, на личную терапию, на непрерывное образование.

3️⃣ Осознанная компетентность

Терапевт приобретает новые знания, проходит (и продолжает) личную проработку, учится сложным техникам. Теперь он применяет их осознанно, знает, какую технику и зачем применяет, отслеживает свои реакции, может артикулировать ход терапии. Это стадия высокого профессионализма, но в ней ещё есть некоторая искусственность, «собираемость». Энергия тратится не только на процесс, но и на самоконтроль.

4️⃣ Неосознанная компетентность

А вот это уровень, к которому стоит стремиться. Теория, методология, техники — всё это усвоено настолько глубоко, что стало частью профессиональной интуиции. Терапевт уже не думает: «Сейчас я применю такую-то интервенцию». Он слушает, чувствует и реагирует спонтанно. Его реакция оказывается терапевтически точной.

Это состояние «потока», где нет разделения на терапевта и метод, есть целостный процесс встречи с другим человеком. Его реакции живые, аутентичные и при этом профессиональные.

Познай форму, оставь форму

Эту фразу можно использовать как афоризм профессионального пути.

Познать, найти свою форму — это обязательный, неизбежный этап. Выучить теорию, освоить методики, интегрировать чужой опыт. Неизбежная база.

Оставить форму — это не значит забыть, но настолько глубоко её ассимилировать, что она перестаёт быть внешним каркасом, становится частью мастера. Он больше не следует форме, действуя из неё, позволяя процессу идти спонтанно, доверяя своей натренированной интуиции.

Терапевт, застрявший на этапе «познания формы», рискует стать ремесленником, насильно втискивающим живое страдание клиента в прокрустово ложе методики.

Состоявшийся терапевт — тот, кто прошёл через форму, чтобы обрести свободу за её пределами. Его основной инструмент — он сам, а его работа — искусство присутствия, где любая реплика рождается здесь и сейчас, из союза знания и интуиции.

The post «Познай форму, оставь форму». Квадрант компетенций на примере практики психолога-консультанта first appeared on toporsky.live.

Мы чувствуем, что такие перемены принесут большое внутреннее движение. Но часто оказывается, что мы хотим большого движения, хотя утратили способность даже к малому. Как будто внутренние реки давно превратились в озёра или даже в болота.

«Когда человек родится, он слаб и гибок, когда умирает, он крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко, оно умирает.»   

Восстанавливать способность к переменам — значит возвращать психике гибкость. Учиться меняться не с первого января, а каждый день и даже каждый час. Позволять всем состояниям приходить и уходить свободно, не цепляясь за них.

Пейзаж за окном остаётся прежним, но никогда не бывает одинаковым. Солнце восходит и заходит, покрывается облаками, тучами, туманом, которые потом развеет ветер. И мы — такие же: внешне узнаваемые, внутренне текучие.

Быть готовым к движению означает научиться не залипать. И прежде всего — на своих обидах или боли.

Когда мы сканируем своё внутреннее пространство, мы как будто рассматриваем снимок своего переживания. Иногда это действительно захватывает: мы изучаем детали, оттенки, проживаем вновь и вновь.

Но пока мы смотрим на этот снимок, сама боль уже изменилась, она ушла, как поток воды, который невозможно удержать в ладонях.

Фотография запечатлевает момент, но самого момента уже нет. Так и с нашими чувствами: то, что мы держим в памяти как фиксированное, давно перестало быть частью текущей реальности.

И тогда встаёт вопрос: что мы храним в своём внутреннем архиве? Какие снимки пересматриваем снова и снова, придавая им неподвижность? А какие позволили опустить в реку времени, доверив их преобразующей силе течения?

Сколько застывшего мы готовы отпустить, чтобы жизнь снова смогла течь через нас, обновляя, смывая старые отпечатки и возвращая способность к тем самым большим переменам, о которых мы так мечтаем?

The post Гибкость души и способность к изменениям first appeared on toporsky.live.

Но есть то, что выше любых детско-родительских ран: сама жизнь пришла к нам через родителей. Дар существования первичен, а всё остальное — какими они были людьми, как сами были искалечены и как искалечили нас, — все это вторично.

На определенном этапе наша личность, которая, по сути, и сформировалась из этих ран, принять этого не может. Ведь это непостижимо — как можно отделить дар жизни от тех, кто его с таким скрипом вручил?

За этим прозрением мы, по сути, и идём на терапию. Не для того, чтобы исцелить все раны — многие из них останутся с нами навсегда, как шрамы или как старые переломы, которые ноют к непогоде. А для того, чтобы получить опыт: опыт того, что наша психика, наша уникальная личность — гораздо больше, чем уязвленное эго.

Есть в нас часть, которая шире границ собственной биографии, обид и претензий. И когда мы находим к ней доступ, становится возможным особое познание — без страдания, без гнева. И особое согласие — не с поступками родителей (или старших братьев/сестер, etc.), а с самим порядком вещей.

Терапия не даёт нам чего-то исключительного. Она лишь делает закономерное — чуть раньше, чуть осознаннее и мягче, чем оно неизбежно произойдёт само. В определённом возрасте жизнь сама заставит посмотреть на многие вещи иначе.

Это прозрение не означает насильственной благодарности родителям, не требует от нас хорошего к ним отношения или восстановления отношений. Оно означает лишь одну, но фундаментальную внутреннюю возможность: оставить прошлое в покое, в самом лучшем смысле этого слова.

Перестать делать их главными героями своей внутренней драмы. Принять свою жизнь — вот эту, с её шрамами и её уникальным потенциалом — и начать проживать её в той полноте, которая нам доступна.

И когда это осознание и принятие действительно приходит, оно расставляет всё по своим местам.

И мы наконец-то становимся свободны — для своей собственной жизни и для своей собственной судьбы.

The post Отношения с родителями. О чём терапия на самом деле first appeared on toporsky.live.

Ответ, как ни парадоксально, кроется в самой природе свободы. Как заметил один из мыслителей прошлого века, психолог и философ Эрих Фромм:

«Каждый новый шаг может окончиться неудачей — вот одна из причин, заставляющих людей бояться свободы».

Почему же это так?

Свобода = Неопределенность = Тревога

Свобода — это не только возможность выбрать путь к успеху, но ещё риск и короткая дорога к провалу. В условиях предопределенности, жестких социальных норм или тоталитарного контроля результат любого действия более-менее предсказуем. Ты следуешь инструкции и получаешь гарантированный результат.

Свобода же снимает эти ограничения и вместе с ними — гарантии. Каждое решение, от выбора профессии до выражения своего мнения, становится актом творчества с непредсказуемым финалом. Этот груз неопределенности порождает экзистенциальную тревогу. Мозг, стремящийся к энергоэффективности и предсказуемости, воспринимает такую свободу не как дар, а как источник постоянного стресса.

«Бегство от свободы» и соблазн авторитета

Фромм в своей знаменитой работе «Бегство от свободы» (1941) подробно описал этот феномен. Когда бремя самостоятельного выбора становится слишком тяжелым, человек начинает искать, кому бы его передать. Он с готовностью отдает свою свободу:

— Сильному лидеру или политическому режиму, который обещает порядок и ясные цели («Делай, как я говорю, и мы придем к светлому будущему»).

— Общественному мнению, конформизму («Все так живут, и я так буду»).

— Идеологии или религии, если они используются как догма, а не как путь к личному развитию.

— Корпоративным правилам и карьерным трамплинам, где можно быть простым «винтиком», чтобы успешно двигаться наверх.

В этих случаях мы меняем тревогу свободы на спокойствие подчинения. Цена этой сделки — отказ от своей индивидуальности и автономии.

Страх осуждения и «провала на виду у всех»

В обществе, декларирующем свободу, неудача часто воспринимается не как ценный опыт, а как личный провал. Если ты свободен и все мог решить сам, то в случае ошибки винить некого, кроме себя. Это создает колоссальное психологическое давление.

Социальные сети лишь усугубляют этот страх, превращая нашу жизнь в постоянную выставку достижений. Неудача на этом фоне выглядит не просто ошибкой, а позором. Страх «оказаться неудачником» в глазах других заставляет нас выбирать более проторенные и безопасные, пусть и не свои, пути.

Если свобода так пугает, может, стоит от нее отказаться? Нет. Потому что отказ от свободы — это отказ от себя, от своей активной человеческой сути.

Вместо бегства нужно учиться нести эту ответственность. И вот несколько возможных ориентиров:

🤍 Переосмысление неудач. Неудача — это не приговор, а данные. Это обратная связь от мира, которая показывает, что нужно скорректировать курс. Каждая неудача сужает поле неопределенности и делает нас мудрее.

🤍 Развитие внутреннего компаса. Внешние авторитеты бывают ненадежны. Важно формировать собственные ценности и цели, на которые можно опереться в моменты выбора.

🤍 Начинать с малого. Не нужно сразу принимать судьбоносные решения. Можно тренировать «мышцу свободы» на небольших выборах: что почитать, куда пойти прогуляться, как выразить свое мнение в дружеской беседе. Это поможет привыкнуть к состоянию неопределенности.

🤍 Практика самосострадания. Будьте к себе добрее. Вы не обязаны всегда быть правы и делать только верные шаги. Позвольте себе ошибаться без тотального самоосуждения.

Страх свободы — это естественная реакция на осознание своей ответственности за собственную жизнь. Это плата за право быть собой. Да, каждый новый шаг может привести к неудаче. Но именно эта возможность делает успех — вашим успехом, а путь — вашим путем.

По сути, свобода — это труд по строительству собственной судьбы. И этот труд, со всеми его рисками и падениями, — то, что делает нас по-настоящему живыми. Не бойтесь своего следующего шага, каким бы он ни был.

The post Бремя выбора: почему мы боимся собственной свободы first appeared on toporsky.live.

А во мне раскрывается то, что видит другой.

Этот взаимный любящий взгляд становится пространством, где человек постепенно становится собой — более живым, настоящим, узнающим себя через другого.

Когда любящие смотрят друг на друга с теплом, внимание превращается в свет, под которым прорастают лучшие их качества.

А причём тут терапия?

Собственно, ни при чём, если не брать во внимание тот факт, что именно терапия может избавить вас от искажения в отношении другого, например, спасательства, желания контролировать или созависимости. Она проясняет человека, ваш взгляд на мир и на других людей.

Если этот взгляд мутнеет, если в нём появляется раздражение, равнодушие или презрение, — другой постепенно становится искажённым отражением чужого восприятия.

Вообще смотреть на того, кого любишь, — это одна из важных человеческих потребностей. И не менее важно — чувствовать на себе этот любящий взгляд. Быть увиденным не как совокупность ошибок и недостатков, а как живое существо, которому позволено быть в процессе, меняться, искать.

И что же, закрывать глаза на всё плохое?

А об этом хорошо сказал Фромм в своём лучшем (на мой взгляд) высказывании о природе любви:

«Любовь — это активная сила в человеке, стремление заботиться о жизни и росте того, кого любишь».

И ещё:

«Уважение — это не страх и не благоговение; оно означает способность видеть человека таким, каков он есть, осознавать его индивидуальность. Уважать человека значит быть заинтересованным в том, чтобы он развивался по-своему, а не для того, чтобы служить моим целям. Если я люблю другого человека, я ощущаю единство с ним, но с таким, каков он есть, а не с тем, каким он нужен мне».

У нас, у каждого зрелого человека, есть поистине настоящий дар — смотреть на другого цельно, не обожествляя и не обесценивая. И мы способны видеть в нём и боль, и тень, не переставая любить.

И ещё одно важное дополнение: об этом же любящем взгляде, направленном на своих клиентов, пишут гуманистические терапевты (Роджерс, Ялом). У последнего в его «Даре психотерапии» есть такая цитата:

«Терапевт должен любить своего пациента. Только в контексте подлинных, заботливых отношений может произойти исцеление. Инструментом является не техника, а сам терапевт, его личность и его способность к установлению связи».

И здесь любовь к клиенту — это не обычная симпатия и тем более не романтическое влечение. Это скорее глубокое уважение к человеку, который сидит перед нами.

«Забота и ответственность — составные элементы любви, но без уважения и знания объекта любви любовь вырождается в господство и обладание».

Эрих Фромм. Искусство любить

Карл Роджерс называл это необходимым условием терапии:

«Когда я позволяю себе любить клиента, когда позволяю ему быть важным для меня, происходит чудо изменений».

Или, как писал Ялом:

«Для меня нет большего дара, чем быть свидетелем того, как человек начинает заново обретать себя, и я испытываю глубокую нежность к тем, кто позволяет мне сопровождать их в этом путешествии.»

Ирвин Ялом

The post Любящий взгляд (в жизни и в терапии) first appeared on toporsky.live.

Многие хотят стать родителями, представляя родительство как естественное продолжение любви. Но ребёнок открывает не только способность заботиться, но и те стороны, которые мы прятали даже от самих себя. Он вытаскивает на свет бессилие, раздражение, тревогу — и именно через это рождается настоящая зрелость.

Кто-то мечтает уйти с работы и наконец «начать жить для себя». Но собственное дело — это не побег от системы, а встреча со своей ответственностью. Там нет начальника, который скажет, как правильно. Но нет и никаких отпусков, соцпакетов, ДМС и т.п. Есть только твой труд с утра до вечера, твои решения, риски, провалы и необходимость идти дальше, когда нет никаких гарантий.

Как-то один из моих учителей сказал, что терапевт по отношению к своим клиентам должен быть любопытным, принимающим и безжалостным.

Работа терапевта — помочь снять «розовые очки» и не чинить то, что со временем всё равно отпадёт за ненадобностью.

Жизнь не предполагает устойчивого статического совершенства — она движется, меняется, рассыпается и собирается вновь.

И часто нам нужно помочь клиенту не удерживать иллюзию целостности, а научиться выдерживать моменты распада, чтобы в них нашлось место новому.

Мы не лечим человека от жизни. Мы помогаем ему проживать жизнь — во всей её полноте, с тенями и светом, с потерями и открытиями. А для этого самим терапевтам приходится оставаться живыми — не прятаться за теоретические стены, не закостеневать в своих принципах и убеждениях.

Путь к себе — не про защиту от боли, а про способность быть в трансформации, снова и снова открываться движению, которое делает нас чуть более настоящими.

The post Снова про терапию или как снять «розовые очки» first appeared on toporsky.live.

В этом есть освобождение — сомнение снимает с меня бремя всеведения, разрешает быть глупым, простым, тем, кто искренне пытается понять человека напротив. И в этой подлинности случаются прорывы — моменты, когда внезапно находятся нужные слова, которых не было и нет в учебниках, но которые точно резонируют с внутренним миром клиента. Это похоже на танец в полумраке, где нельзя увидеть партнера, но можно почувствовать его движения и ритм.

И тогда незнание вызывает не тревогу, но становится тонким инструментом. Оно обостряет слух до такой степени, что начинаешь слышать паузы между словами. И в этой ясности рождается понимание другого — истинная встреча, — когда два человека оказываются вместе в пространстве вопроса, не спеша найти ответ, но полностью доверяя процессу этого совместного поиска.

The post Почувствуйте сладостный вкус сомнений… first appeared on toporsky.live.

Гудят провода новостных лент, скрипят шестеренки дедлайнов. Обесцвеченные серые осенние дни похожи один на другой. И неосознанно начинаешь искать дверь… Щель, любой люк, в который можно нырнуть и переждать, отдышаться.

Для меня когда-то давно таким люком были игры. И всегда были и остаются книги. И не просто как текст, чтение, а как полное растворение, когда оказываешься в волшебном мире, идёшь по пыльной дороге где-нибудь в Средиземье, слыша, как хрустит под ногами хворост.

Это и есть эскапизм, побег.

Часто в этом случае выписывают приговор — «бегство от реальности». Как будто это что-то постыдное, слабость.

Я так не думаю.

Иногда побег — это не предательство, а стратегия.

Представьте, как кипит работа, все вымотаны, на излете сил. Но, допустим, у вас действительно есть потайная дверь — через нее можно выйти на минуту. Глубоко вдохнуть, услышать не гудение вентиляторов и даже не шум города, а шелест листьев, или увидеть звезды, которые напоминают: за стенами этой комнаты все еще существует огромный, бесконечно красивый мир.

А потом вернуться к работе — с другим взглядом, с новыми силами.

Вот это для меня и был здоровый эскапизм. Не бегство от, а уход за — за ресурсом, за тишиной, за смыслом. И это очень многое дает.

🤍 Вернуть себе себя. В суете мы перестаем слышать собственные мысли. Побег в книгу, музыку или даже небольшую прогулку (но лучше долгую) — это способ снова настроиться на свою волну.

🤍 Передышка, перезагрузка. Когда мозг кипит от попыток найти решение, полезно сделать шаг назад, выдохнуть, отвлечься хотя бы на пять минут.

🤍 Побег не решит проблемы, но даст силы для их решения. После него часто смотришь на задачу уже с неочевидного ракурса, и решение приходит как озарение.

🤍 Вдохновение и творчество. Кажется, что тут много форм эскапизма (музыка, поэзия, литература, кино, да и в целом искусство), но они не отвлекают, скорее обогащают внутренний мир, могут подсказать новые мысли, идеи, свежий взгляд на вещи. Это скорее про личностный и духовный рост человека.

Но есть и другая сторона…

…Потому что побег может превратиться в «дезертирство».

Это когда ты не выглядываешь на минуту за дверь, а уходишь в туман и не возвращаешься. Например, когда сериал за сериалом, уровень за уровнем, все дела вплотную к дедлайну — лишь бы не видеть трещину в окружающей жизни, не чувствовать тревоги…

Крайние формы эскапизма — игровая, интернет-зависимость, злоупотребление веществами, которые используются именно для побега от реальности.

Это уже точно не отдых, а скорее капитуляция, которая ведет к саморазрушению. Иллюзия заменяет жизнь. А иллюзия, какой бы красивой она ни была, не даст сил и не поможет разобраться с проблемами.

Где же найти грань?

Мне помогает простой вопрос-маркер:

«Я делаю это, чтобы набраться сил и вернуться в реальность? Или чтобы никогда в нее не возвращаться?»

Если после книги, игры или сериала меня переполняют энергия и вдохновение, мне хочется жить, творить, звонить друзьям, исправлять ошибки — это был целебный побег. Лекарство.

Если же после них реальность кажется еще более серой и враждебной, и единственное желание — снова сбежать… Очевидно, это сигнал — стоит задуматься и возможно пересмотреть свой способ бытия.

В моем случае побег — это место, где я черпаю вдохновение, спокойствие, ясность. Тихая гавань.

Я ухожу, чтобы вернуться. И моё возвращение всегда сильнее моего ухода.

The post Эскапизм: побег или ресурс? first appeared on toporsky.live.

Внезапно случилось наоборот — вначале на учебной группе я узнал человека, а после встречи уже смаковал его книгу. (И кстати, не последнюю.)

Не буду сейчас изливать на вас все восторги сразу, но скажу только, что это, пожалуй, наиболее интересный и созвучный мне сейчас взгляд на психотерапию.

Люди, приходящие на прием имеют сильную тревогу. Иначе, зачем бы им приходить к психологу? Мы работаем, и всегда нечто происходит на наших встречах. У меня есть такая шутка для собственного пользования: «психотерапия начинается с ролевой игры клиент – терапевт, и заканчивается тогда, когда остаются просто два человека». Чем не чудо?    

Что хочется отметить.

Во-первых, это гуманистический подход (Роджерса) по отношению к клиенту — к человеку. Веру в активную природу человека («человек — активное существо«). Клиент — это не пассивная жертва обстоятельств, а творец своей жизни, который, однако, «забыл» о своей силе или потерял к ней доступ из-за травмы, невроза, или чего-то, что противодействует его природному потоку. И основная задача терапевта — найти и помочь убрать завалы в этом потоке.

Автор постоянно отделяет сущность человека от его проблемы. Фраза «Я обращаюсь… не к той запутанной, невротической части тебя» — фундаментальный принцип. Терапевт видит за симптомом и болью здоровое, целое ядро личности.

Создает радостное и обнадеживающее послание. Вместо языка патологии («ты болен») используется язык потенциала («ты силен, но временно заблокирован»). Это придает клиенту достоинство и надежду. Терапия — это не «исправление поломки», а процесс восстановления связи с собственной созидательной силой.

Хочется добавить еще несколько цитат (да вообще разобрать на цитаты можно практически всю книгу):

«Я говорю тебе то, что я знаю нечто очень важное, то, что я сам воспринимаю как радостное. Это такая тайна, которая, в отличие от простого секрета, спрятанного от ищущих глаз, открыта всем, но воспринять ее не просто. Я говорю тебе о том, что ты активное существо. Я говорю тебе, что ты с самого своего рождения, с первых дней своей жизни сам строишь свою судьбу. Ты делаешь это чем-то очень важным и глубоким в тебе.
Еще я говорю тебе о том, что знаю: ты не всегда можешь пользоваться этой своей силой. Я знаю, что ты здесь потому, что потерял возможность управлять ей. И это не обвинение. Мое послание к тебе радостно, потому что ты активное существо. Я обращаюсь к твоей активности, к твоей силе, а не к той запутанной, невротической части тебя, которая все равно ничего не слышит. Я говорю тебе: ты есть и я ожидаю от тебя, что ты сможешь быть».

 Очень часто, прочитав определенное количество книг по психологии, позанимавшись в группах или, даже, пройдя какие то консультации у психолога, люди начинают считать, что психотерапия (гештальт, во всяком случае) это работа с исключительно с чувствами (эмоциями, переживаниями). Это и так и не так. Не так, потому что психотерапевт имеет дело со всеми процессами, участвующими во взаимодействии человека с миром. Это и мышление, и память и внимание. А так, потому что  наша западная культура  опиралась в первую очередь на интеллект, чувства же рассматривались как принципиально вторичные. Такое разделение человека на две неравноценные части привело к перекосу и психотерапевту просто приходится восстанавливать равновесие, уделяя внимание, в первую очередь, эмоциональным отношениям.  

Леонид Исеев. «Кто решит ваши проблемы? Чашечка кофе для умного читателя»    

The post Леонид Исеев «Кто решит ваши проблемы? Чашечка кофе для умного читателя» first appeared on toporsky.live.

Шел мудрец, наткнулся на стражника. Тот, как положено, устроил ему допрос: «Кто ты? Куда идёшь? Зачем?»

Мудрец, поражённый этими вопросами, спросил:
— А сколько тебе тут платят?
— Две банки риса, — был ответ.
— Я буду платить тебе четыре, чтобы ты каждый день задавал мне эти же три вопроса: «Кто я? Куда я иду? Зачем?»

Вот она, гениальность. Мудрец понял то, что мы так отчаянно игнорируем: наша главная проблема не в том, что мы не знаем ответов. А в том, что мы перестали задавать себе вопросы.

Чаще всего мы живем на автопилоте. (Я сам — не исключение.)

🤍

«Кто я?», и это не имя-фамилия.

Это вопрос, который я слышу, стоя утром перед зеркалом, пока пытаюсь выдавить из тюбика пасту. Кто я сегодня? Тот, кто выспался и готов горы свернуть? Или тот, кто бездумно листает ленту вместо завтрака, чай остыл, а мыслей — ноль?

Я — это моя работа, мои достижения? Моя семья? Мои травмы? Или я — это то, что остается, когда лишился всего, что можно отобрать у человека?

Еще бывает, что мы легко примеряем маски: «надежный сотрудник», «заботливый партнер», «экстраверт», но иногда маски прирастают к коже. Поэтому каждый день стоит напоминать себе: «Эй, сними это! Назови свое настоящее имя — кто ты на самом деле?» Чтобы не забывать, чье отражение в том зеркале.

🤍

«Куда я иду?» — это не про точку в навигаторе.

Это про то, куда стремится твой день, неделя, жизнь… Ты идёшь к целям или просто убегаешь от дискомфорта? Ты выбираешь дорогу сам, или тебя несёт потоком дедлайнов и чужих ожиданий?

Часто ли ты ловишь себя на том, что куда-то идёшь, перебирая ногами или размышляя в машине? Иногда, если действительно остановиться и спросить себя: «Куда я иду?» — возникают мурашки и холодок в спине. Оказывается, ты просто двигался. Изо дня в день, по кругу. Как белка в колесе, которая очень гордится своим километражем.

🤍

И самый болезненный, самый важный вопрос — «Зачем?»

Если позволить себе быть честным с самим собой, то он обнажает все и вырывает с корнем любую ложную мотивацию.

•  «Я усердно работаю». Зачем? «Чтобы больше зарабатывать». Зачем? «Чтобы быть уверенным в завтрашнем дне». Зачем? «Чтобы не испытывать страх». А что, если страх — это не то, от чего нужно бежать, а то, с чем нужно встретиться лицом к лицу?

•  «Я хочу признания». Зачем? «Чтобы чувствовать свою ценность». А нельзя ли чувствовать ее без апелляции к внешнему миру?

Этот вопрос — убийца оправданий и создатель смыслов. Он может превратить рутину в осознанный ритуал, а бег по кругу — в паломничество к собственной цели.

Так что «четыре банки риса» — небольшая цена ежедневной практики осознанности.

Чтобы каждый день останавливаться и задавать себе неудобные вопросы, чтобы прорвать цепи самообмана. «А чем я плачу за свою несознанку?» Нервами, потраченными на пустое? Временем, ушедшим в песок? Чувством легкой тоски по выходным?

Можно ведь и себе нанять такого сторожа. Например, в виде утренней страницы в дневнике. Или пяти минут тишины перед сном. Или просто привычки раз в день отключать автопилот и проводить быстрый допрос: Кто я сейчас? Куда я движусь в этот момент? И зачем мне это на самом деле?

Это дороже, чем две банки риса. Но дешевле, чем потраченная впустую жизнь.

The post «Кто я? Куда я иду? Зачем?» или зачем платить за неудобные вопросы first appeared on toporsky.live.

Верхний, «парадный» уровень — это инструменты, методики, протоколы. Те самые техники, приёмы, вопросы, упражнения, которые я непосредственно применяю в кабинете. То, что видит и с чем непосредственно взаимодействует клиент. Этот уровень отвечает на вопрос «что делать?». Но одни лишь инструменты без понимания архитектурного замысла — это просто разрозненные детали конструктора. Они могут быть бриллиантами сами по себе, но без чертежа из них не сложить целого здания.

А чертёж — это второй уровень, системный: теории, концепции, школы, направления. Они объясняют, как устроена психика, почему может проявляться симптом — от беспокойства до страдание, и каков путь к изменению. Это уровень гипотез и стратегии, здесь я для себя отвечаю на всевозможные «как?» и «почему?».

И под всем этим — и инструментами, и теориями — лежит фундамент, невидимый, но безусловно ощущаемый для клиента. Для меня это не набор знаний, а скорее внутренняя позиция, экзистенциальная опора. Это ответы на вопросы «кто я как терапевт?» и «ради чего я это делаю?».

Это моя вера — не в религиозном смысле, а глубинное, внутреннее убеждение в том, что в каждом человеке, даже в самом отчаявшемся, живёт ресурс для роста и исцеления. И моя задача — не починить его, пришедшего, а создать такое безопасное пространство отношений, где этот внутренний росток сможет пробиться к свету.

Это моя гуманистическая философская призма: я смотрю на человека как на целостность, которая по своей природе стремится к развитию, как бы ни была искажена её форма. И страдание в этой парадигме — не враг, которого нужно уничтожить, а важный, хоть и болезненный, сигнал, часть общего пути. Возможно, его единственная задача — заставить нас остановиться и заглянуть внутрь себя.

Это и моя собственная проработка, максимально возможное знание своей тени, триггеров, «слепых пятен». Способность встречать клиентскую ярость, отчаяние или стыд и не бежать от них в спасительные техники, а выдерживать, оставаясь живым и присутствующим. Это смирение и принятие своих ограничений и, возможно, незнания, не превращаясь при этом в беспомощного. И это, наконец, моя личная этика — внутренний компас, который помогает ориентироваться в сложных ситуациях.

Именно с этого фундаментального уровня я смотрю на теорию и подбираю инструменты. Когда в кабинете разворачивается драма, я возвращаюсь к своей базе: «Я могу это выдержать. Его боль имеет смысл. Я здесь не для того, чтобы его спасти, а чтобы быть с ним. И мы вместе сможем через это пройти». И уже из этого спокойствия, из этой опоры рождается то самое, нужное сейчас действие или слово — своевременное и наполненное подлинным присутствуем и смыслом.

Так что для меня интеграция — это путь из глубины наружу. От фундамента — к стенам, от стен — к интерьеру. Без этого фундамента всё остальное — просто декорации.

The post Некоторые мысли об используемых подходах в терапии first appeared on toporsky.live.